Начинается книга, называемая ДЕКАМЕРОН, прозываемая 39 страница

устроиться таким образом: Руберто будет приходить около полуночи, а она

отворит ему дверь и побудет с ним, пока ее супруг спит сном праведника, а

чтобы всякий раз догадываться, что Руберто пришел, и чтобы никто другой

ничего не услышал, она придумала спускать из окна нитку до самой земли, в

комнате же провести ее по полу от окна к кровати, другой ее конец прятать

под простыней и, после того как она уляжется, привязывать его к большому

пальцу на ноге. Уведомив о том Руберто, она велела ему, как скоро он

явится, потянуть за нитку: если муж спит, то она, дескать, отпустит нитку и

отворит ему; если же не спит, то Начинается книга, называемая ДЕКАМЕРОН, прозываемая 39 страница она, чтобы Руберто не ждал, не отпустит

нитку, а напротив того - потянет к себе. Руберто одобрил этот способ; он

много раз к ней приходил, и иной раз им удавалось повидаться, а иной раз -

нет.

Так продолжалось до тех пор, пока однажды ночью, в то время как жена спала,

Арригуччо не вытянул ногу и не почувствовал нитку; схватившись за нее

рукой, он обнаружил, что нитка привязана к жениному пальцу. "Тут кроется

измена", - сказал он себе. Когда же он заметил, что нитка спускается из

окна на улицу, то утвердился в сем подозрении окончательно. Тихонько

отрезав нитку, он привязал ее к своему пальцу и стал ждать, что будет

дальше. Немного погодя Начинается книга, называемая ДЕКАМЕРОН, прозываемая 39 страница пришел Руберто и, как было заведено, потянул за

нитку, и Арригуччо это почувствовал, привязал же он нитку некрепко, между

тем Руберто потянул ее с силой, и нитка осталась у него в руке, - для него

это означало: "Жди", - и он стал ждать. Арригуччо вскочил и, вооружившись,

подбежал к двери посмотреть, кто там, и учинить расправу. Человек

вспыльчивый и к тому же силач, хоть и происходил из купцов, Арригуччо стал

отворять дверь не так осторожно, как его супруга, и поджидавший ее Руберто,

не без оснований заподозрив, что отворяет Арригуччо, бросился бежать со

всех ног, а за ним припустился Арригуччо. Руберто бежал долго, Арригуччо же

гнался за ним Начинается книга, называемая ДЕКАМЕРОН, прозываемая 39 страница по пятам; в конце концов Руберто, у которого тоже было

оружие, выхватив шпагу, обернулся к нему лицом, и тут один из них начал

нападать, а другой - защищаться.

Когда Арригуччо распахнул дверь, его жена проснулась и увидела, что кто-то

отрезал нитку, - тогда она поняла, что ее уловка раскрыта. Услыхав, что

Арригуччо бросился догонять Руберто, и представив себе, каковы могут быть

последствия этой погони, она мигом поднялась с постели и, позвав служанку,



которой все было известно, уговорила ее лечь вместо нее в постель, ни в

коем случае себя не называть и покорно принять побои от Арригуччо, а уж

Сисмонда так, мол, ее отблагодарит, что она не пожалеет. Потушив Начинается книга, называемая ДЕКАМЕРОН, прозываемая 39 страница свечу,

монна Сисмонда вышла из комнаты и, притаившись, стала ждать, что будет

дальше. Между тем Арригуччо и Руберто все еще дрались, и в конце концов шум

этой битвы разбудил соседей; соседи вскочили и принялись осыпать дерущихся

бранью-, и тут Арригуччо испугался, как бы его не узнали, - даже не

разглядев, кто этот юнец, и не нанеся ему ни малейшего ущерба, он бросил

его и, озлобленный и рассвирепевший, пошел домой. Войдя в комнату, он

крикнул в сердцах: "Ты где, срамница? Ты нарочно погасила свечку, чтобы я

тебя не нашел, - шалишь!" Тут он пошел к кровати и, полагая, что это жена,

сгреб служанку и, что было силы у Начинается книга, называемая ДЕКАМЕРОН, прозываемая 39 страница него в руках и в ногах, надавал ей

невесть сколько пинков и колотушек, разбил в кровь все лицо, вдобавок

отрезал ей косы и наговорил при этом столько всяких гадостей, сколько ни

одна непотребная женщина во всю свою жизнь не слыхала. Служанка плакала

навзрыд, и, по правде сказать, было отчего. Время от времени она все-таки

вскрикивала: "Ой! Ради бога! Больше не могу!", - но рыдания не давали ей

говорить, Арригуччо же был до того взбешен, что утратил способность

различать голоса. Итак, - повторяю, - отделав служанку за мое почтение и

отрезав ей косы, Арригуччо обратился к ней с такой речью: "Больше я тебя,

гадина, бить не стану, - я сейчас пойду к твоим Начинается книга, называемая ДЕКАМЕРОН, прозываемая 39 страница братьям и расскажу про твои

шашни, - пусть-ка они за тобой придут, поступят с тобой так, как им

подскажет их честь, и уведут тебя - в моем доме тебе, право слово, делать

нечего". С этими словами он вышел из комнаты, запер за собой дверь и ушел.

Когда все слышавшая монна Сисмонда удостоверилась, что муж ее вышел из

дому, она отперла дверь в спальню и зажгла свечу - на служанке не было

живого места, и она горькими слезами плакала. Монна Сисмонда утешила ее,

сколько могла, отвела к ней в комнату, отдала тайное распоряжение ухаживать

за ней и лечить ее и так отблагодарила ее из средств Арригуччо, что Начинается книга, называемая ДЕКАМЕРОН, прозываемая 39 страница та

осталась премного довольна. Отведя служанку, монна Сисмонда вернулась к

себе в спальню, мигом оправила постель, прибрала и привела в порядок

комнату, - можно было подумать, что эту ночь никто здесь не спал, - зажгла

ночничок, оделась, убралась, как будто еще и не ложилась, засветила лампу,

взяла белье, села на верху лестницы и, в ожидании, что из всего этого

воспоследует, начала шить.

Меж тем Арригуччо, выйдя из дому, стрелой полетел к шурьям и так

забарабанил к ним в дверь, что ему тотчас же отворили. Поняв, что это

Арригуччо, мать монны Сисмонды и все три брата поднялись, велели зажечь

свечи и, выйдя к нему, спросили, зачем он пожаловал Начинается книга, называемая ДЕКАМЕРОН, прозываемая 39 страница к ним один и в столь

поздний час. Арригуччо рассказал им всю историю, с начала до конца:

во-первых - о том, что к пальцу на ноге монны Сисмонды оказалась

привязанной нитка, а затем - обо всем, что ему удалось обнаружить в

дальнейшем и что он, со своей стороны, почел за нужное предпринять. Чтобы у

них не оставалось никаких сомнений, Арригуччо отдал им косы, которые он

срезал, как ему казалось, у своей супруги, и в заключение потребовал, чтобы

братья пошли за ней и поступили, как им подскажет чувство чести, он же,

дескать, держать ее у себя в доме не станет. Братья монны Сисмонды поверили

Арригуччо, и рассказ его привел их Начинается книга, называемая ДЕКАМЕРОН, прозываемая 39 страница в негодование; возмутившись поведением

сестрицы, они велели зажечь факелы и, вознамерившись хорошенько ее поучить,

пошли с Арригуччо. Следом за ними пошла мать и начала слезно молить сыновей

не принимать на веру подобного рода сообщения, пока они не расспросят и не

выслушают сестру, муж, дескать, мог и по другому поводу осерчать на жену и

обойтись с нею круто, а теперь, в оправдание, плетет про нее небылицы.

Затем она выразила крайнее удивление, как, дескать, это могло случиться, -

она, мол, дочку свою хорошо знает, она ее воспитала, и прочее, и тому

подобное.

Но вот и дом Арригуччо - вошли, начали подниматься по лестнице. "Кто там?"

- спросила Начинается книга, называемая ДЕКАМЕРОН, прозываемая 39 страница монна Сисмонда.

"Сейчас узнаешь, срамница!" - отвечал один из братцев.

"Господи помилуй! Это еще что такое? - вставая, прошептала монна Сисмонда.

- Милости просим, братцы! - обратилась она к вошедшим братьям. - Что это

вас к нам привело - всех троих в столь поздний час?"

Увидев, что она сидит и шьет и что на лице у нее нет никаких следов побоев,

тогда как Арригуччо уверял, что измолотил ее всю как есть, братья слегка

удивились, однако тут же, переборов душившую их злобу, объявили, что им на

нее пожаловался Арригуччо - пусть, мол, она им выложит всю правду, а не то

ей худо придется.

"Не знаю, что вам и сказать, - отвечала монна Сисмонда. - Я просто Начинается книга, называемая ДЕКАМЕРОН, прозываемая 39 страница ума не

приложу, на что вам мог пожаловаться Арригуччо". Между тем Арригуччо

смотрел на нее и глазам своим не верил: он припоминал, как он, наверное, не

меньше тысячи раз смазал ее по лицу, как он ее царапал, как отводил на ней

душу, а ей - хоть бы что! Братья вкратце рассказали монне Сисмонде обо

всем, что было им известно со слов Арригуччо, - и о нитке, и о взбучке,

словом, решительно обо всем.

"Боже мой! Что я слышу? - обратясь к Арригуччо, воскликнула монна Сисмонда.

- Зачем ты, муженек, себе же на великий позор, говоришь обо мне, что я -

срамница, когда на самом деле я Начинается книга, называемая ДЕКАМЕРОН, прозываемая 39 страница не такая, а самого себя выставляешь злым и

жестоким человеком, когда на самом деле ты не таков? Да ведь эту ночь ты не

то что здесь, со мной, в этой комнате, - ты и дома-то не был! И когда это

ты меня бил? Я по крайней мере не помню".

"Да ты что, срамница? - заговорил Арригуччо. - Ведь спали-то мы вместе? Я

побежал за твоим любовником, а потом-то ведь я вернулся? Ведь я ж тебя

вздул как собаку, да еще и косы твои отрезал?"

"Ты дома не ночевал, - возразила жена, - но это я оставляю в стороне, - я

стою на том, что говорю истинную правду, но никаких Начинается книга, называемая ДЕКАМЕРОН, прозываемая 39 страница доказательств у меня

нет, - перейдем к твоим россказням, будто ты меня избил и отрезал мне косы.

Нет, ты меня не бил. Прошу всех вас, и тебя также, обратить внимание, есть

ли у меня на всем теле хоть один след побоев. Да я бы тебе и не советовала

поднимать на меня руку, - если бы ты настолько обнаглел, клянусь богом, я

выцарапала бы тебе глаза. И не чувствовала я и не видела, когда это ты

отрезал мне косы. Может быть, ты как-нибудь украдкой это сделал? Я сейчас

погляжу, отрезаны они или нет". Тут она сняла с головы покрывало, и все

увидели, что косы у нее целы, а вовсе не Начинается книга, называемая ДЕКАМЕРОН, прозываемая 39 страница отрезаны.

Выслушав обе стороны и во всем убедившись воочию, мать и братья приступили

к Арригуччо: "Что, Арригуччо? Ведь ты нам не так рассказывал. Как же ты

теперь докажешь все прочее?"

Арригуччо мнилось, что все это он видит во сне; он несколько раз порывался

перебить жену, но она разбивала все его доказательства, и он рассудил за

благо молчать.

"Что ж, братцы, - снова заговорила монна Сисмонда, - ведь он сам

напрашивается на то, чего я никогда прежде не делала, - на то, чтобы я

рассказала про его мерзости и подлости, - коли так, то я расскажу. Я

совершенно уверена, что все, что он наговорил на меня, произошло с ним

самим, все это Начинается книга, называемая ДЕКАМЕРОН, прозываемая 39 страница он сам и проделал. Вы только послушайте. Этот почтенный

человек, за которого вы, на мое несчастье, выдали меня замуж, этот

почтенный человек, который именует себя купцом, который должен бы, кажется,

стремиться к тому, чтобы заслужить всеобщее доверие, и которому надлежит

быть воздержнее монаха и добродетельнее девушки, редкий вечер не шатается

по кабакам и не путается то с той, то с другой гулящей бабенкой, а я жду

его до полуночи, иной раз и до утра, - вот как вы меня сейчас застали.

Бьюсь об заклад, что он нахлестался и пошел спать с какой-нибудь

потаскушкой, а когда проспался, то увидел у нее на ноге нитку Начинается книга, называемая ДЕКАМЕРОН, прозываемая 39 страница, затем

совершил те подвиги, о которых он вам рассказал, потом вернулся, всыпал ей

и отрезал косы, а так как он еще не вполне протрезвился, то вообразил, -

да, поди, и сейчас еще воображает, - будто он это надо мной учинил.

Приглядитесь к нему повнимательней - у него же еще хмель из головы не

вышел. Со всем тем, что бы он на меня ни наклепал, - смотрите на это как на

пьяную болтовню; я ему прощаю - простите и вы".

Но тут расшумелась мать.

"Нет, дочурка, нельзя ему прощать, ей-ей, нельзя! - вскричала она. - Убить

его надобно, шелудивого пса, скотину неблагодарную, - не достоин он быть

твоим мужем. Ишь ты, какой нашелся Начинается книга, называемая ДЕКАМЕРОН, прозываемая 39 страница! Да если б ты ее из грязи выволок, все

равно с женщиной так не обращаются. Чтоб ему ни дна, ни покрышки! Плюнь ты

на него, мало ли что спьяну мелет этот купчишка из ослиного дерьма, - такой

сволочи, как он, видимо-невидимо понаехало к нам из деревень: ходят в

домотканой одежде, каждая штанина - что колокол, на заднице перо, а как

заведется у них в кармане три сольдо, так сейчас присватываются к дочерям

дворян и знатных дам, сочиняют себе гербы и всё твердят: "Я из таких-то,

предки мои совершили то-то и то-то". Ах, зачем сыновья не послушались моего

совета! У них была возможность, даром что приданого Начинается книга, называемая ДЕКАМЕРОН, прозываемая 39 страница у тебя всего ничего,

отлично устроить твою судьбу, и жила бы ты теперь в семье графов Гвиди, но

им вздумалось выдать тебя вот за это сокровище, а он не постеснялся в

глухую полночь сказать о тебе, - о тебе, лучшей, честнейшей женщине во всей

Флоренции, - что ты шлюха, как будто мы тебя не знаем! Доведись до меня,

ему бы, вот как бог свят, отлились мои слезы". Тут она обратилась к

сыновьям: "Сколько я вас, детки, отговаривала! Слыхали, как ваш милый

зятек, этот несчастный купчишка, отзывается о вашей сестре? Будь я на вашем

месте и если б он при мне так про нее сказал и так с ней Начинается книга, называемая ДЕКАМЕРОН, прозываемая 39 страница поступил, я бы не

успокоилась и не унялась до тех пор, пока не загнала бы его в гроб. Будь я

мужчина, а не женщина, я бы его своими руками пристукнула. Господи! Покарай

ты этого жалкого пьянчужку, ведь у него ни стыда, ни совести нет!"

Молодые люди, всё выслушавшие и всему бывшие свидетелями, наговорили

Арригуччо столько грубостей, сколько ни один мерзавец за всю свою жизнь не

слыхал, а в заключение пригрозили: "На сей раз мы тебя прощаем, коль скоро

ты это с пьяных глаз, но если только тебе дорога жизнь, веди себя так,

чтобы впредь подобные рассказы о тебе до нас не доходили Начинается книга, называемая ДЕКАМЕРОН, прозываемая 39 страница; дойдут - тогда уж

мы с тобой рассчитаемся сразу за все". С этими словами они удалились.

Арригуччо стоял как вкопанный; он не мог понять, то ли он в самом деле все

это натворил, то ли это ему приснилось, а потому не сказал жене ни слова и

оставил ее в покое, она же благодаря своей сообразительности не только

отвела от себя беду, но и получила возможность в будущем делать все, что

угодно, уже не боясь мужа.

----------------------------------------------------------------------------

1 ...богатейший купец по имени Арригуччо Берлингьери... - В середине XIV

века Берлингьери получили во Флоренции некоторую известность благодаря

своему богатству.

Мотив подмены в целях обмана мужа был довольно распространенным в восточной

и западной новеллистике.

Джованни Боккаччо : Декамерон Начинается книга, называемая ДЕКАМЕРОН, прозываемая 39 страница : День седьмой

Жена Никострата Лидия любит Пирра1; дабы увериться в истинности ее чувства,

Пирр ставит ей три условия, и Лидия все эти условия выполняет; к довершению

всего она в присутствии Никострата развлекается с Пирром, Никострата же

уверяет, что ничего этого не было

Рассказ Нейфилы так понравился слушателям, что дамы не могли удержаться ни

от смеха, ни от обмена мнениями по поводу только что услышанного, хотя

король несколько раз просил всех замолчать и велел начать рассказывать

Панфило; когда же тишина водворилась, Панфило начал так:

- Я полагаю, достопочтенные дамы, что нет такого тяжелого и рискованного

предприятия, на которое не отважился бы пламенно влюбленный, и хотя это

явствовало из Начинается книга, называемая ДЕКАМЕРОН, прозываемая 39 страница многих повестей, со всем тем я почитаю за нужное еще раз это

доказать на примере одной женщины, которой больше помогала в осуществлении

ее замыслов Фортуна, нежели природная ее сметка, - вот почему я никому не

посоветую ей подражать, ибо Фортуна не всегда бывает благосклонна, да и не

все мужчины одинаково слепы.

В Греции есть старинный город Аргос, сам по себе небольшой, однако ж

славящийся древними своими правителями, и вот в этом городе назад тому

много лет жил знатный человек по имени Никострат, и когда он был уже в

преклонных годах, судьба сочетала его узами брака с прелестной женщиной по

имени Лидия, столь же отважной, сколь и красивой. Как все Начинается книга, называемая ДЕКАМЕРОН, прозываемая 39 страница знатные и богатые

люди, Никострат держал много прислуги, много собак и ловчих птиц и был

заядлым охотником. И был у него слугою Пирр, прелестный юноша, стройный,

пригожий, на все руки мастер, - Никострат ото всех его отличал и всех более

к себе приближал. В него-то и влюбилась Лидия, да так, что он ни днем, ни

ночью не выходил у нее из головы, а между тем Пирр, то ли потому, что

ничего не замечал, то ли потому, что не желал замечать, не обращал на нее

никакого внимания и тем причинял Лидии нестерпимую душевную муку.

Наконец, решившись ему открыться, Лидия позвала к себе свою служанку по

имени Луска, коей Начинается книга, называемая ДЕКАМЕРОН, прозываемая 39 страница она доверяла всецело, и повела с ней такую речь: "Луска!

Я тебя облагодетельствовала, и ты должна быть мне послушной и верной, -

смотри же, никому не открывай тайны, которую я тебе сейчас поверю, никому,

за исключением одного человека. Ты видишь, Луска: я молода, свежа, богата и

обильна всем, что только женщина может себе пожелать, - словом сказать,

жаловаться мне не на что, кроме одного: мой муж гораздо старше меня, - вот

почему я не чувствую себя вполне удовлетворенной как раз в том, что

доставляет молодым женщинам особую отраду. Мне хочется того же, чего и

другим, и я уже давно рассудила так: если Фортуна Начинается книга, называемая ДЕКАМЕРОН, прозываемая 39 страница была ко мне столь

неблагосклонна, что связала меня с таким старым мужем, то уж я-то врагом

самой себе не буду, я сумею найти путь к наслаждению и к благополучию. И

вот наконец я поняла, что могу быть вполне счастлива и довольна только в

объятиях Пирра, ибо он наиболее достоин моей любви, а люблю я его так

горячо, что мне только тогда и бывает хорошо на душе, когда я вижу его или

же о нем помышляю. Я чувствую, что умру, если в самом непродолжительном

времени не буду ему принадлежать. Так вот, если тебе не хочется, чтобы я

умерла, изыщи наилучший способ уведомить его о моих чувствах и попроси его

от Начинается книга, называемая ДЕКАМЕРОН, прозываемая 39 страница моего имени прийти ко мне, а ты, мол, за ним зайдешь".

Служанка охотно за это взялась и, выбрав время и место, отвела Пирра в

сторону и постаралась как можно лучше выполнить поручение своей госпожи.

Слова служанки привели Пирра в крайнее изумление, ибо он ничего такого за

госпожой не замечал, и в душу к нему закралось подозрение: уж не хочет ли

госпожа испытать его? С живостью обратясь к Луске, он грубо ответил ей:

"Луска! Я не могу поверить, чтобы это исходило от моей госпожи, - смотри,

как бы тебе не пришлось отвечать за такие слова, - а если даже и от нее, то

я Начинается книга, называемая ДЕКАМЕРОН, прозываемая 39 страница не думаю, чтобы она это говорила от чистого сердца; если же и от чистого

сердца, все равно я не нанесу моему господину такого оскорбления, ибо он

превознес меня не по заслугам. Смотри же, никогда больше со мной о таких

вещах не говори!"

Суровая его отповедь не смутила Луску. "Пирр! - сказала она. - Нравится

тебе это или нет, я буду с тобой говорить и о таких вещах, и обо всем

прочем столько, сколько мне прикажет моя госпожа. А ты осел!"

Раздосадованная ответом Пирра, она возвратилась к своей госпоже, - та,

выслушав ее, чуть не умерла, однако ж несколько дней спустя снова с ней об

этом заговорила. "Знаешь, Луска, - сказала она, - дуб Начинается книга, называемая ДЕКАМЕРОН, прозываемая 39 страница после первого удара

не падает. А коли так, то почему бы тебе еще разок не поговорить с этим

человеком, который, назло мне, выказывает неслыханную преданность своему

господину? Улучи минутку, скажи ему все, - пусть он восчувствует пыл моей

страсти, - и доведи дело до конца; если же ты бросишь его на полдороге, то

я умру, а он будет думать, что его хотели испытать, и, в противность тому,

о чем я мечтала, не полюбит меня, а возненавидит".

Служанка успокоила госпожу; она разыскала Пирра и, заметив, что он весел и

в добром расположении духа, повела с ним такую речь: "Пирр! Назад тому

несколько дней ты от меня Начинается книга, называемая ДЕКАМЕРОН, прозываемая 39 страница узнал, как пылает к тебе любовью наша общая

госпожа. Еще раз повторяю: если ты и сейчас проявишь такое же бессердечие,

то можешь быть уверен, что жить ей осталось недолго. Потому я и прошу тебя:

исполни ее желание, а то ведь я всегда считала тебя умницей, но если ты

заупрямишься, то будешь в моих глазах дураком. Неужто тебе не лестно, что

такая красивая, благородная и богатая женщина любит тебя больше всего на

свете? Помимо всего прочего, не сама ли судьба устраивает так, что ты

сможешь удовлетворять желания, свойственные юному твоему возрасту, а сверх

того, ни в чем не будешь иметь недостатка? Если ты проявишь благоразумие,

то по части утех Начинается книга, называемая ДЕКАМЕРОН, прозываемая 39 страница кто из ровесников твоих окажется в лучшем положении,

нежели ты? Если ты ответишь ей взаимностью, то у кого еще будет столько

оружия, коней, нарядов и денег, сколько у тебя? Одумайся и отнесись

благосклонно к моим словам. Помни, что Фортуна улыбается человеку и

отверзает ему свое лоно только однажды, - кто не окажет ей гостеприимства,

тот потом, пребывая в нищете и убожестве, пусть пеняет на себя. И еще я

тебе скажу: слугам не должно выказывать по отношению к господам такую же

точно верность, как к родным и друзьям, - напротив того: слуги долженствуют

обходиться с господами по возможности так же, как господа обходятся с ними Начинается книга, называемая ДЕКАМЕРОН, прозываемая 39 страница.

Или ты воображаешь, что если б у тебя была красивая жена, мать, дочь,

сестра и она приглянулась бы Никострату, то он не перешагнул бы через

верность, которую ты намерен соблюсти по отношению к нему, отказавшись от

его жены? Если ты так думаешь, то ты болван. Можешь мне поверить: не

помогли бы тебе ни ласки, ни просьбы - он бы на тебя не посмотрел, а

применил бы силу. Будем же обходиться с ними самими и с тем, что им

принадлежит, так же точно, как они обходятся с нами и с тем, что

принадлежит нам. Воспользуйся милостью судьбы, не гони ее, выйди ей

навстречу и прими у себя; если же ты Начинается книга, называемая ДЕКАМЕРОН, прозываемая 39 страница поступишь иначе, то ручаюсь тебе, что

госпожа твоя непременно умрет; этого мало: ты будешь так горько каяться,

что в конце концов смерть и тебе покажется желанным исходом".

Обдумав все, что сказала Луска, Пирр пришел к такому решению: если только

ему будет предоставлена возможность удостовериться, что его не испытывают,

то в следующий раз, когда Луска к нему придет, он даст уже иной ответ и

изъявит полную готовность ублаготворить госпожу. А пока что он обратился к

Луске с такой речью: "Я понимаю, Луска, что ты говоришь дело, однако ж, с

другой стороны, я знаю, что мой господин мудр и хитроумен, а так как он

сдал мне Начинается книга, называемая ДЕКАМЕРОН, прозываемая 39 страница на руки все дела, то я боюсь, не вздумал ли он меня испытать и не

действует ли таким образом Лидия по его наущению и не исполняет ли она его

волю. Так вот, если она в доказательство своей любви ко мне выполнит три

условия, которые я ей поставлю, то уж тогда она может быть уверена, что

всякое ее желание будет для меня законом. Итак, я ставлю ей три условия:

во-первых, пусть она в присутствии Никострата убьет его лучшего ястреба;

затем пусть она мне пошлет клок волос из Никостратовой бороды и, наконец,

один из самых крепких его зубов".

Луске эти условия показались нелегкими Начинается книга, называемая ДЕКАМЕРОН, прозываемая 39 страница, а еще более трудными показались они

Лидии, однако ж Амур, великий утешитель и премудрый советчик, вдохновил ее

на это, и она послала служанку передать Пирру, что все его требования будут

исполнены, и притом - в самом скором времени. Кроме того, она велела

передать ему следующее: пусть, мол, Пирр почитает Никострата за

необыкновенно умного человека, а она будет в присутствии Никострата

развлекаться с Пирром, Никострата же уверит, что ничего этого не было. Пирр

стал ждать, что же предпримет знатная дама. И вот, когда несколько дней

спустя Никострат, по своему обыкновению, давал некоторым дворянам парадный

обед, Лидия надела зеленое бархатное платье, нацепила на себя множество

драгоценных вещей и, после того как со Начинается книга, называемая ДЕКАМЕРОН, прозываемая 39 страница столов уже убрали, вошла в залу2,

где сидели гости, в присутствии Пирра и всех остальных направилась к

жердочке, на которой сидел ястреб, коим особенно дорожил Никострат, как бы

с намерением посадить ястреба себе на руку, отвязала его, схватила за

ремешок и, хватив об стену, убила.

"Ох, жена, что ты наделала!" - вскричал Никострат. Ему Лидия ничего на это

не ответила, - она обратилась к обедавшим у него дворянам. "Когда бы у

меня, господа, не достало смелости отомстить ястребу, - сказала она, - то

как бы я тогда отомстила королю, если б он нанес мне оскорбление? Надобно

вам знать, что этот ястреб долго отнимал у меня время, которое мужчины

обязаны посвящать женщинам Начинается книга, называемая ДЕКАМЕРОН, прозываемая 39 страница. Бывало, чуть забрезжит свет, Никострат встает,

садится на коня, с ястребом на руке едет в чистое поле поглядеть, как он

летает, а я, женщина, как видите, в самой поре, рассерженная, остаюсь в

постели одна. Я давно уже задумала убить ястреба, но меня удерживало одно:

мне хотелось убить его на глазах у людей, которые могли бы рассудить меня с

мужем по справедливости, чего я от вас и ожидаю".

Выслушав Лидию и придя к заключению, что любовь ее к Никострату в самом

деле так сильна, как о том свидетельствуют ее слова, гости со смехом

сказали огорченному Никострату: "Ах, как славно твоя жена выместила обиду

на ястребе!" - и, обернув дело Начинается книга, называемая ДЕКАМЕРОН, прозываемая 39 страница в шутку, добилась того, что и насупившийся

Никострат в конце концов развеселился, а Лидия между тем ушла к себе в

комнату.

"Любовь моя, верно, будет счастливой, - подумал при сем присутствовавший

Пирр, - Лидия положила прекрасное начало - помоги ей бог довести дело до

конца!"

Прошло всего несколько дней после того, как Лидия убила ястреба, и вот

как-то раз, сидя у себя в комнате с Никостратом, она ласкала его,

заигрывала с ним, он же в шутку слегка потянул ее за волосы, и это

послужило для нее поводом выполнить и второе Пиррово условие: не долго

думая, она вцепилась Никострату в бороду, изо всех сил дернула и, смеясь,

вырвала клочок волос Начинается книга, называемая ДЕКАМЕРОН, прозываемая 39 страница. Никострат стал ей за это выговаривать. "Да что с

тобой? Чего это ты надулся? - спросила она. - Из-за нескольких волосков,

которые я у тебя вырвала? Мне было больней, когда ты меня дернул за

волосы". Продолжая болтать с ним и шутить, Лидия незаметно припрятала

клочок волос и в тот же день послала его своему милому.

Третье условие заставило Лидию поломать голову, но так как она была очень

умна от природы, Амур же изощрил ее ум, то в конце концов она придумала,

как ей достигнуть цели. У Никострата жили два мальчика, оба из хороших

семей, - родители отдали их ему на воспитание, дабы они Начинается книга, называемая ДЕКАМЕРОН, прозываемая 39 страница у него в доме

обучились светскому обхождению; один из них нарезал Никострату на кусочки

кушанья, когда тот сидел за столом, другой подносил питье; Лидия позвала к

себе обоих, сказала, что у них пахнет изо рта, что, когда они прислуживают

Никострату, им надлежит держать голову как можно дальше от него, и велела

никому про то не говорить. Мальчики ей поверили и стали делать так, как она

их научила. И вот однажды она задала Никострату вопрос: "Ты заметил, как

делают мальчики, когда прислуживают тебе?"

"Конечно, заметил, - отвечал Никострат, - я даже хотел спросить, зачем это

они так делают". - "Не надо, - сказала Лидия, - я тебе сейчас объясню. Я

долго не решалась с тобой о этом Начинается книга, называемая ДЕКАМЕРОН, прозываемая 39 страница заговорить - боялась, что тебе это будет

неприятно, но потом вижу, что и другие стали замечать, - нет, думаю, дольше

скрывать нельзя. Делают мальчики так оттого, что у тебя скверно пахнет изо

рта, - не могу понять, в чем дело, раньше ведь этого не было. Нехорошо! Ты

постоянно бываешь в высшем обществе, - нужно с этим покончить".

"Что же это такое? - спросил Никострат. - Нет ли у меня во рту гнилого

зуба?"

"Очень может быть, - отвечала Лидия и, подведя Никострата к окну, велела

открыть рот. - Ах, Никострат! - осмотрев ему рот и справа и слева,

воскликнула она. - Как же это ты так запустил? С той стороны у тебя

испорченный зуб, - по Начинается книга, называемая ДЕКАМЕРОН, прозываемая 39 страница-моему, он совсем сгнил, и если ты его не удалишь, то

он испортит тебе соседние, - не доводи до этого, выдерни его!"

Дата добавления: 2015-08-28; просмотров: 2 | Нарушение авторских прав


documentbdsdsyj.html
documentbdseair.html
documentbdsehsz.html
documentbdsepdh.html
documentbdsewnp.html
Документ Начинается книга, называемая ДЕКАМЕРОН, прозываемая 39 страница